Random header image... Refresh for more!

Наполеон в Акко

19 мая 1798 года 30–тысячная армия во главе с генералом Буонапарте, погрузившись на корабли, вышла из французского порта Тулон. Распространив слух, что он направляется в сторону Англии и заставив, таким образом, британского адмирала Нельсона поспешить к Гибралтару, Наполеон обезопасил своё продвижение на юго–восток, и 10 июня высадился на о. Мальта. Через десять дней французский флот отправился к берегам Египта. «Кто властвует в Египте, власть ведёт в мире», — провозгласил Наполеон, и в начале июля его солдаты высадились в Александрийской бухте.
 

 

 Одержав ряд блистательных побед над войсками местных мамлюкских правителей, Бонапарт торжественно вошёл в Каир. «В Египте я чувствовал себя освобождённым от пут стеснительной цивилизации, — вспоминал он потом. — Я видел себя на пути в Азию, на спине слона, с тюрбаном на голове и с новым, моего сочинения, Алькораном в руках. Это было лучшее время в моей жизни, потому что самое идеальное». Небольшое облачко печали появилось на пути «нового пророка», когда 1–го августа Нельсону всё же удалось настичь и уничтожить французский флот в порту Александрии. «Море, в котором мы более не господствуем, отделило нас от родины, — парировал тогда отнють не обескураженный 30–летний военачальник и продолжил, — но ничто не отделяет нас ни от Африки, ни от Азии».

6 февраля 1799 года с 13-тысячным войском Наполеон Бонапарт начал свой Сирийский поход. Огромную Синайскую пустыню, по которой сыны Израиля во главе с Моисеем бродили 40 лет, французы прошли за три недели и 27 февраля овладели Газой. Впервые со времён крестовых походов армия европейского государства вступила в Святую Землю. 1 марта Наполеон вошёл в Рамлу, где его радушно приветствовало местное христианское население, а через неделю, после трёхдневного ожесточённого сопротивления, пал Яффо. «Была крайняя необходимость захвата Яфо, — писал Бонапарт впоследствии. – Это единственный порт на всём морском берегу от Египта в Палестину. Было бы непростительно отправиться в Иерусалим, не захватив Яфо». Оккупация этого города сопровождалась страшной резнёй местного населения. В руках у французов оказались четыре тысячи арнаутов — албанских наёмников, состоящих на службе у турецкого султана. После нескольких дней мучительных раздумий, мотивируя невозможностью охранять и кормить такое количество пленных, Наполеон отдаёт приказ об их расстреле. «Никогда ещё война не казалась мне такой мерзостью», — пишет он в Париж.

Вскоре Наполеон покинул Яффо и уже 17 марта он был у стен Хайфы, жители которого не оказали никакого сопротивления французам. На следующий день Бонапарт поднялся на вершину Кармеля, чтобы увидеть главную цель своей Сирийской кампании – ворота на Восток – турецкую крепость Акко. «Жалкая крепостишка», «избушка на курьих ножках», — так характеризует это укрепление Наполеон. Незадолго до описываемых событий он послал письмо следующего содержания тогдашнему аккскому правителю Ахмаду эль-Джазару: «Со времени моего прибытия в Египет я несколько раз сообщал вам, что не имел намерения вести с вами войну; что моей единственной целью было изгнать мамлюков; вы не ответили ни на одно из предложений, которые я вам сделал... Провинции Газа, Рамла и Яффа находятся в моей власти; я великодушно обошелся с теми частями ваших войск, которые сдались мне на милость победителя; я был суров с теми, кто нарушил законы войны. Через несколько дней я двинусь на Сен-Жан-д'Акр, но к чему мне укорачивать на несколько лет жизнь старца, которого я не знаю (Джазару-паше в это время действительно было уже 78 лет, — Ю. П.)? Что означают несколько лишних лье по сравнению с протяженностью страны, которую я уже завоевал? И, поскольку бог дает мне победу, я хочу, по его примеру, быть милостивым и милосердным не только по отношению к народу, но и по отношению к знати... Станьте снова моим другом, будьте недругом мамлюков и англичан, я сделаю вам столько же добра, сколько причинил и могу еще причинить зла... 8 марта я двинусь на Сен-Жан-д'Акр, мне необходимо получить ваш ответ до наступления этого дня». Ответа от аккского мясника Наполеон не получил...

Оказавшийся на вершине Кармеля, «главнокомандующий увидел рейд Сен-Жан-д'Акра и заметил стоявшие там два английских 80-пушечных корабля — «Тигр» и «Тезей», которыми командовал коммодор сэр Сидней Смит; они прибыли на этот рейд из Константинополя два дня назад. Кавалерийский патруль продвинулся в направлении Тантуры, чтобы предупредить флотилию о том, что в этих водах крейсируют английские корабли, а также сообщить о вступлении армии в порт Хайфы. В одном лье за Тантурой флотилия была встречена и предупреждена, восемь судов с продовольствием, вышедшие из Яффы, вошли в порт 19 марта на рассвете, но командиры шестнадцати французских судов, на которых находился осадный парк, заколебались, легли было в дрейф, повернули на другой галс и ушли в море. Английские корабли погнались за ними. Те и другие вскоре скрылись из виду».

 

 

Так описывал впоследствии Наполеон это незначительное, казалось бы, событие, но сыгравшее решающую роль во всей Сирийской компании. Ведь осадное оборудование, боеприпасы и, главное, тяжёлые пушки, так необходимые для разрушения оборонительных укреплений Акко, оказались в руках противника. Да, в этом морском инциденте фактически решилась судьба всего похода.

 

 

Вернёмся, однако, к осаде Акко. «Сен-Жан-д'Акр лежит в 30 лье к северо-западу от Иерусалима, в 36 лье к юго-западу от Дамаска и в 10 лье к югу от развалин Тира. — писал Наполеон в своих воспоминаниях, и продолжал. Он расположен в северной части бухты Хайфа, в трех лье от этого городка по морю и в четырех — по суше. Он окружен долиной в 8 лье длиной, которая начинается У мыса Белого (сейчас здесь расположен заповедник Рош а-Никра, — Ю. П. ) и заканчивается у горы Кармель. Ширина этой долины — от берега моря на западе до первых отрогов гор Галилеи на востоке — составляет 2 лье. Эти горы постепенно повышаются на протяжении 6 лье, вплоть до главного хребта, от которого опускаются к Иордану. От Акры до этой реки – 12-15 лье. Долину Акры пересекают шесть речек... Белус (Балус, — Ю. П.), который впадает в море, в 1200 туазах южнее; Кейсун (Кишон, — Ю. П.), спускающийся с горы Табор и вливающийся в море в 800 туазах к северу от Хайфы».

19 марта французская армия расположилась лагерем за возвышенностью, называемой сегодня Тель-Акко, или холмом Наполеона. Это место было удобно, т. к. сюда не долетали ядра, выпущенные как пушками, находящимися на стенах крепости, так и на английских кораблях, расположившихся в бухте Аккского залива. На следующую ночь к стенам города проникла группа разведчиков во главе с полковником инженерных войск Сансоном для обследования его оборонительных укреплений. В ходе этой операции Сансон был тяжело ранен турецким снайпером, и ему и его солдатам не удалось определить истинные размеры и глубину окружавшего Акко рва. А последний, углублённый Джазаром-пашой по рекомендации англичан, оказался практически непреодолимым препятствием для оснащённых короткими лестницами французских солдат.

Обратимся, однако к мемуарам Наполеона. «Пространство, занимаемое городом Акра, — пишет он, — представляет собой трапецию, две стороны которой омываются морем, а две другие образованы стенами. Восточная сторона имеет протяжение в 300 туазов, ее прикрывали шесть небольших башен; северная имеет протяжение в 500 туазов, ее прикрывали семь небольших башен, а также дворец паши, являющийся своего рода цитаделью. Эти две стороны встречаются, образуя прямой угол. В этом углу находится большая и старая башня, которая господствует над городом и всеми стенами. Над нею в свою очередь господствует высота Мечети, удаленная от нее на 500 туазов... На расстояние до 300 туазов от стен местность была усеяна развалинами древнего города и фортификационных сооружений; это были подземелья, башни, кладка стен. С северной стороны, близ большой башни, в город входил акведук. Этот акведук имел протяжение 6000 туазов, пересекал равнину и доставлял в цистерны города воду от подножья гор...». Осада Акко продолжалась 62 дня. И разделить её можно на два этапа — первый с 19 марта по 25 апреля (36 дней); второй—с 25 апреля по 21 мая (26 дней). На первом этапе один из самых способных французских генералов этой компании Каффарелли предложил атаковать северо-восточную часть крепостных укреплений. Мотивировал он это тем, что северный угол цитадели находится под обстрелом орудий, стоявших во дворце Джазара-паши и на английских кораблях, и потому что к ней легче подойти, скрываясь под защитой уже упомянутого акведука. При этом, захват большой башни этого укрепления обеспечит почти беспрепятственный проход в город. После нескольких дней беспрерывного обстрела крепостных укреплений города, французы сделали подкоп и подвели под главную башню мину. Ранним утром 28 марта раздался мощный взрыв, часть укрепления была разрушена и солдаты Наполеона ринулись на штурм. Вскоре, однако, выяснилось, что минёры недостаточно глубоко установили мину, вследствие чего большая часть укрепления не была разрушена. К тому же окружающий крепость ров оказался глубже, нежели предполагалось, да и отчаянное сопротивление осаждённых оказалось достаточно эффективным. Может быть, последнему способствовала политика эль-Джазара, который лично, с крыши своего дворца наблюдал за происходящим, платил наличными каждому, кто приносил ему голову очередного французского солдата, и нещадно казнил того своего подданного, кто проявлял хоть малейшую трусость... Вскоре французам стало понятно, что этот штурм провалился, и, оставив 27 человек убитыми и около 80 раненными, они отступили.
Взтые в плен французские солдаты были хладнокровно казнены по приказу Джазара вместе с двумя сотнями местными христианами (в большинстве своём греко-католиками и маронитами), а их головы, после того, как были пронесены во время своеобразного «парада победы» по городу, вывешены на шестах на стенах крепости для устрашения противника...

Не принесла успеха и последующая, состоявшаяся 1 апреля, атака на город. Хотя новая мина пробила брешь в стене крепости, а действия артиллеристов её весьма расширили, осаждённые сумели её «залатать», заполнив ее бочками с гудроном, фашинами, кусками дерева, осколками снарядов и мин, железными шипами.

По предложению Антуана де Фелиппо, осаждённые предприняли отчаянную вылазку для обнаружения и обезвреживания мин, устанавливаемых французами. В ней участвовали несколько тысяч (так утверждает Наполеон) солдат, в т. ч. и порядка полутора сотен англичан. На рассвете 7 апреля эта контратака началась. Вот как её описывает Бонапарт: «...ружейный огонь усилился; противник, как и обычно, сначала продвинулся вперед. Английская колонна стремительно спустилась через брешь — ей нужно было пробежать только 15 туазов, чтобы овладеть шахтой. Английский майор уже достиг выхода из него, мину можно было считать погибшей, но тут резервный батальон охранения двинулся вперед со штыками наперевес, истребил, покалечил или взял в плен почти всех солдат этой колонны, которую он обошел справа и слева; примерно в это же время выступили резервы траншеи; турки были стремительно отброшены в крепость; несколько небольших колонн были отрезаны и взяты в плен. Эта вылазка обошлась осажденным в 800 человек, среди которых было 60 англичан. Раненые, принадлежавшие к этой нации, получали медицинскую помощь наравне с французами (! – Ю. П.), а пленных поместили среди частей армии, словно это были нормандцы или пикардийцы; соперничество между двумя нациями исчезло на таком расстоянии от их отечеств и среди столь варварских народов. Турки выказали большую личную храбрость, напористость, преданность; но никакого искусства, никакого умения действовать сообща, никакого порядка, и это делало вылазки чрезвычайно гибельными для них. Убитый английский майор... был предан земле с воинскими почестями».

Вскоре стало известно, что на помошь осаждённым идёт армия, собранная дамасским правителем. Генерал Бонапарт снимает часть своих войск, штурмовавших Акко, и направляет их на устранение этого «второго фронта». Вскоре в бою у Кафр–Канны полторы тысячи французских солдат сумели разбить в три раза превышающий их турецкий отряд, а 16 апреля в битве у горы Тавор шеститысячным подразделением была обращена в бегство 20–тысячная группировка противника. В ходе дальнейших военных действий французы захватывают Тверию, Цфат и стратегически важную переправу через реку Иордан в районе нынешнего моста Бнот–Яаков у подъёма на Голанские высоты. Всё это порядком потрепало и без того, не очень многочисленное французское войско. И тогда Наполеон идёт на беспрецедентный шаг: он обращается с посланием за помощью к... евреям Палестины. Вот его текст: «От Бонапарта, главнокомандующего армиями французской республики в Африке и Азии, — законным наследникам Палестины.

 

 

Израильтяне – уникальный народ, на протяжении тысячелетий лишённый земли своих предков, отнятой завоевателями и тиранами, но не утративший ни своего имени, ни национального существования! Внимательные и беспристрастные наблюдатели судеб народов, даже если они не обладают провидческим даром Израиля и Йоэля, убедились в справедливости предсказания великих пророков, возвестивших накануне разрушения Сиона, что дети Господа вернутся на родину с радостными восклицаниями, и «они найдут радость и веселие, а печаль и воздыхания удалятся» (Исайя, 35, 10).

Встаньте в радости, изгнанные! Эта беспримерная в истории война начата во имя самозащиты народом, чьи наследственные земли рассматривались его врагами в качестве добычи, которую лишь надо разодрать. Теперь этот народ мстит за два тысячелетия бесчестия. Хотя эпоха и обстоятельства кажутся малоблагоприятными для утверждения или хотя бы выражения ваших требований, эта война, против всяких ожиданий, предлагает вам достояние Израиля.
Провидение направило меня сюда во главе молодой армии, ведомой справедливостью и несущей победы. Моя штаб-квартира развёрнута в Иерусалиме (это было откровенным враньём, которое, однако, никто не проверял, — Ю. П.), а через несколько дней я буду в Дамаске, близость которого не будет угрозой для города Давида.

Законные наследники Палестины! Великая нация, не торгующая людьми и странами, в отличие от тех, кто продавал ваших отцов всем народам (Пророк Йоэль, гл. 4, стих 4), призывает вас не завоёвывать ваше наследие, а получить в руки то, что уже завоёвано, во имя того, чтобы вы оставались хозяевами страны и охраняли её от чужестранцев, которые могут появиться. Встаньте и проснитесь! Докажите, что вы – потомки героических отцов, гнёт не сломил вашего духа, две тысячи лет не превратили вас в рабов. Поднимайтесь! Покажите, что вся мощь ваших угнетателей не смогла убить мужества в наследниках героев, которые сделали бы честь Спарте и Риму.

Час пробил! Поспешите! Он может больше не повториться ещё тысячу лет. У вас есть право добиваться политического существования как нация среди других наций. У вас будет право свободно славить имя Господа Бога вашего, как того требует ваша религия! 1 флореаля VII года французской республики (20 апреля 1899 г.)».

Этот беспрецедентный документ, названный впоследствии «Прокламацией к еврейской нации», положительного действия, однако, не возымел...

Бой за Акко, между тем, продолжался. У атакующих, при этом, начали таять запасы боеприпасов, и так же, как Джазар за головы французских солдат, так и Наполеон начал платить своим воинам за каждое добытое ими пушечное ядро. Проблема лишь состояла в том, что последних просто не было. И тогда французские вояки пошли на маленькую хитрость. Вот как эта история описывается Наполеоном: «они (наполеоновские бойцы, — Ю. П.) обратились к кипучим страстям английского коммодора и прибегли к различным хитростям, чтобы разжечь их; то они высылали всадников гарцевать на взморье; то они тащили на дюны бочки и фашины, принимались копать землю, словно сооружали батарею; иногда они также ставили на рейде, близ берега, баркас, который доставили из Хайфы. Как только сэр Сидней Смит замечал, что противник предпринимает какие-то действия под дулами его орудий, он снимался с якоря, шел на всех парусах к берегу и выпускал ядра, которые подбирались солдатами. Вскоре парк был снабжен ими в изобилии»...

 

 

Обстрел стен города продолжился. При этом боевая мощь французов на какое-то время даже взяла верх над артиллерией осажденной цитадели, стены которой были практически полностью разрушены. Вот как характеризует Наполеон создавшееся положение: «Крепость продолжала держаться только многочисленностью гарнизона и надеждами этого гарнизона на прибытие армии с Родоса. Морские коммуникации были открыты для него; каждый день он получал пополнения, а потому не только не ослабевал в результате ежедневных же потерь, а, наоборот, стал гораздо более сильным, чем в начале осады. Осажденные были очень храбры, они с редкой неустрашимостью атаковали траншеи, уничтожали фашины и туры батарей, идя при этом на почти верную смерть. Из каждых десяти участников подобных экспедиций, происходивших каждый день, девять гибло, но десятый возвращался в крепость, где его принимали с триумфом, что было достаточным для поддержания духа соревнования. Борьба один на один в коленах траншей и на плацдармах была настолько серьезным делом, что французским солдатам пришлось наточить все три грани их штыков, дабы помешать туркам вырывать их из рук. Осман обычно ловок, силен, храбр, метко стреляет; он идеально обороняется за стеной, но в открытом поле отсутствие взаимодействия, дисциплины и тактики делает его совсем нестрашным, изолированные усилия ничего не могут сделать против действия сообща. Все вылазки, которые предпринимал гарнизон, были для него гибельны; в этих вылазках он потерял свыше 9000 человек, в том числе две трети пленными. Выйдя из своих траншей, они тотчас же предавались присущей им порывистости; французским офицерам было легко, отходя перед ними, завлекать их в засады, что делало невозможным возвращение их в крепость».

К концу апреля Джазар-паша, не надеясь более удержать город, стал подумывать о его эвакуации. И тут на помощь пришёл гений де Фелиппо, предложивший аккскому правителю провести несколько дерзких вылазок против французских войск, дабы затянуть время до прихода турецкого подкрепления, а также построить дополнительные укрепления внутри городской черты в районе т. н. «Садов паши». «Вы превосходите противника своей артиллерией, — убеждал он Ахмада эль-Джазара», — ваш гарнизон на треть сильнее осадной армии; вы можете потерять столько же людей, не подвергаясь при этом опасности, так как вместо одного убитого вы получите трех новых солдат. Стоящая перед вами осадная армия насчитывает теперь не более 6000—7000 человек, поскольку часть ее используется для наблюдения на Иордане или же несет гарнизонную службу в Яффе, Хайфе, Газе, Аль-Арише или, наконец, сопровождает караваны... У вас остается одно средство спасения — идти на врага, пользуясь линиями контратаки. У вас есть рабочие руки, в изобилии имеется инструмент, тюки хлопка и шерсти, бочки, лесные материалы, мешки для песка — в этой войне преимущество будет на вашей стороне; она утомит осаждающих, будет им стоить больших потерь, а это подорвет их силу, поскольку у них нет никаких источников пополнения; тогда по прибытии родосской армии вы сможете заставить их снять осаду». Джазар принял это предложение. В последнюю неделю апреля под его руководством и непосредственной помощью Хаима Фархи перед перед морскими воротами и дворцом паши были сооружены два больших редута, которые были вооружили тяжёлыми орудиями, а также поведены траншеи, из которых можно было нанести удар по флангу атакующего противника». Правда, совет этот стал лебединой песней де Фелиппо: 1 мая он скончался от солнечного удара...

7 мая Наполеон получил, наконец, подкрепление в виде нескольких тяжёлых орудий. Это подвигло его на новое, седьмое по счёту, наступление. В очередной раз взорвав часть городской стены, французы храбро ринулись на штурм. И тут они оказались перед вновь построенным укреплением, а попытавшись обойти его, попали в ловушку, устроенную им Джазаром. В завязавшемся рукопашном бою (в районе нынешнего «а-Ган а-касум) погибло много французских солдат. Успеху осаждённых способствовало также то, что им на помощь успело прийти подкрепление в виде бойцов так давно ожидаемой т. н. Родосской армии. С этого момента ситуация у стен Акко резко изменилась. Французская армия катастрофически теряла свою боеспособность: затяжные боевые действия привели к многочисленным людским потерям, погибли многие командиры, в т. ч. и легендарный генерал Кафарелли, с каждым днём увеличивалось количество солдат, заболевших чумой. Приход же турецкой армии и сведения о событиях, происходящих в Европе вынудили Наполеона принять решение о снятии осады Акко и отвода «ограниченного контингента» французских войск обратно в Египет.

И вновь цитата из мемуаров Наполеона: «Решение снять осаду было замаскировано удвоением силы огня; вся осадная артиллерия была сведена в батареи. Она непрерывно стреляла в течение шести дней; сравняла с землей все укрепления мечети и дворца Джеззара, а также внутренний ретраншемент. В течение этого времени раненые, больные, пленные и тяжелые обозные грузы направлялись в Яффу; госпитали в Рамле, Газе и Аль-Арише эвакуировались на Каир. 20 мая дивизия Ренье, находившаяся в траншее, покинула ее. Армия пошла вдоль побережья моря; генерал Клебер командовал арьергардом. С дюжину 24-фунтовых и 18-фунтовых пушек, а также орудий меньшего калибра, равно как и английские каронады, были испорчены и брошены в море. Осажденные обнаружили снятие осады только 21-го днем. Радость их была тем более велика, что они считали свое положение отчаянным; они ожидали, что город будет взят штурмом. Совершенно не имея кавалерии, Джеззар не смог преследовать французскую армию. 21-го в 8 часов утра авангард армии занял позицию в Цезарее, основные силы — в Тантуре, арьергард — в Хайфе».
В этот день был издан следующий приказ по армии: «Солдаты! Вы перешли через пустыню, отделяющую Африку от Азии, с большей быстротой, чем это могла бы сделать армия, состоящая из арабов. Армия, которая выступила в поход для завоевания Египта, уничтожена, вы захватили ее командующего, парки, обозы, бурдюки, верблюдов. Вы овладели всеми крепостями, защищающими колодцы пустыни. Вы рассеяли на поле сражения у горы Табор орды, сбежавшиеся со всей Азии в надежде на ограбление Египта. Наконец, после того как с горстью людей мы в течение трех месяцев вели войну в сердце Сирии, захватили 40 пушек, 50 знамен, 6000 пленных, сравняли с землей укрепления Газы, Яффы, Хайфы, Акры, нам предстоит вернуться в Египет; наступление времени, благоприятного для высадки войск, требует моего возвращения туда. Через несколько дней вы могли надеяться захватить самого пашу в его же дворце. Но в это время года взятие замка Акры не стоит потери нескольких дней. К тому же храбрецы, которых мне пришлось бы там потерять, необходимы сегодня для более важных операций. Солдаты, мы стали на утомительный и опасный путь. Мы лишили Восток возможности что-либо предпринять против нас в ходе этой кампании, но нам придется, быть может, отражать нападения части Запада. Вы найдете при этом новые возможности покрыть себя славой; и если среди стольких боев каждый день приносит смерть какого-нибудь храбреца, нужно, чтобы появлялись новые храбрецы, способные в свою очередь занять место в той немногочисленной шеренге бойцов, которая в час опасности придает всем энергию и завоевывает победу».

«Песчинка остановила нашу судьбу, — писал впоследствие Наполеон. – Если бы Акра была взята, французская армия двинулась бы на Дамаск и в одно мгновение была бы на Евфрате... Я дошёл бы до Константинополя, до Индии... Я изменил бы лицо мира!» Честолюбивые замыслы новоявленного Александра Македонского были сведены на нет...
Менее, чем через месяц, Наполеон уже был в Египте. 23 августа появилось его знаменитое воззвание: «Солдаты! Вести из Европы принуждают меня покинуть Египет... Армия скоро будет иметь вести обо мне, я больше ничего не могу сказать. Тяжело мне покидать солдат, к которым я больше всего привязан, но моё отсутствие продлится недолго». Генерал Буонапарте ошибался – Святая Земля больше никогда не увидела своего потенциального освободителя. В ноябре того же 1799 года он уже в Париже и, захватив власть, провозглашается первым консулом Франции.

 


Автор статьи: экскурсовод Юрий Полторак
Статьи Юрия Полторака

Если Вы хотите заказать экскурсию с гидом Юрием Полтораком, оставьте ниже свои данные, и мы свяжемся с Вами.


Имя (обязательно)


E-mail (обязательно)

Оставить комментарий