Random header image... Refresh for more!

Летний вечер в Цфате

Любите ли вы Цфат, как люблю его я?

Как хорошо, что мне довелось увидеть, как выглядит Фестиваль клезмеров.

 

Казалось, что город источает музыку, музыкой исходит: на эстрадах, эстрадочках, сценах и сценочках, площадках, лесенках, балконах и даже крышах (ну, как же без классики?!) – притоптывая или приплясывая, застывая в смычковом скрипичном столбняке, извлекая звуки невозможной пронзительности и вселенской еврейской печали – играли клезмеры...

 

Для справки:

 

«Еврейскую фольклорную музыку часто называют клезмерской. Слово [клЭзмэр], означающее «народный музыкант», полноправно принадлежит языку идиш и происходит от ивритского сочетания [клей-зЭмэр] — «музыкальные инструменты». Множественное число от слова [клЭзмэр] образуется так: [клэзмОрим] – «народные музыканты».

«Еврейская народная музыка – одновременно веселая и грустная. Она способна рассмешить, заставить плакать и танцевать одновременно». (Из популярных источников).

 

На Цфат спускались сумерки, вместе с первыми звездами зажигались двери картинных галереек, заманчиво расставлялись под стенами старинного замка пластиковые стулья, и «весь Израиль» (в черных шляпах, белых кипах, париках, шляпках, кепках и без оных,  с детьми и без) ручейками растекался и стекался по городу. В Цфате открывался традиционный клезмерский Фестиваль.

 

А в другой раз, через несколько лет на самой большой сцене центральной городской площади происходило действо под названием «Майн штэтэлэ — мелодии еврейского Местечка": музыканты и танцоры, солисты и статисты, голографические изображения и фотографии на больших экранах, и декорации по мотивам живописи Марка Шагала. Финишировало все вышеперечисленное веселым фейерверком. Народу было много, с боем отстаивались стулья, и время от времени благодарная (в основном русскоязычная) публика, рукоплеща, переходила на идиш, одобрительно комментируя услышанное и увиденное.

 

 

 

А если пройтись, петляя, по волшебно освещенным закоулочкам, то можно было еще наткнуться на несколько импровиз-выступлений. Трое молодых людей, громко осуществляя самопиар, замечательно исполняли музыку вкусную и восточную одновременно.

 

 

А в другом месте, на крошечной площади, вокруг одного белого столика собрались молодые люди в черном, подпевая солисту-гитаристу. Такие милые мелодии – почти знакомые по интонациям – почти бардовский — ивритский вариант.

А еще нами был обнаружен грустно-мудрый ослик со своим юным хозяином и прекрасная лошадь, величественно подставившая развевающуюся гриву под низкое ночное небо Цфата.

 

 

Все дальше отходили мы от центральных артерий музыкальных потоков, углублялись и одновременно спускались по улицам-лестницам. Становилось темнее и тише.

И мы поняли, что суетиться совсем не нужно, потому что Цфат без клезмеров не перестал быть Цфатом и стоит того, чтобы  всмотреться в его лица и лики, услышать его собственную мелодию, ощутить удивительную ауру: густую атмосферу еврейского присутствия.

 

А тут еще возникла и вовсе щель между домами с уходящими вниз ступеньками, которая при ближайшем рассмотрении снова оказалась улицей, по которой пройдет Машиах, явившись в положенный срок, о чем гласила надпись на доме слева, нацарапанная от руки черным угольком... Вспомнила! Я слышала об этой улице, там еще жила в давние времена одна старушка, которая ни за что не соглашалась покидать свой полуразрушенный дом на этой улице-щели, и каждый день садилась на пороге, чтобы первой встретить Машиаха...

Об этом рассказывала Веред. И Цфат для меня навсегда связан с обликом и образом этой изумительно красивой женщины с именем Розы. Осталось полнейшее ощущение, что тогда Веред (роза на иврите) не просто провела нас по улочкам  города, она станцевала! эту прогулку. Ибо как еще назвать ту пластику каждого жеста, поворота головы и туловища во время спусков и подъемов по «узким улочкам» Цфата?!  Веред родилась здесь, в ортодоксальной семье, десять (или более того) поколений которой жили в этом городе. Но в один судьбоносный день навсегда покинула его, была проклята отцом, училась в заграницах и в итоге стала кибуцницей. Блудная дочь вернулась в город своего детства на один день во время клезмерского фестиваля. Годы переплавили печаль в ностальгию. Угол дома, виноградная гроздь на старой стене, свет фонаря, кладбище цадиков, залитое закатным солнцем – превращались в картинки детства, благо были в нашем лице благодарные слушатели и зрители.

Будучи маленькой девочкой, она любила ходить по вечерним улочкам и слушать песнопения во время вечерней молитвы. Безошибочно знала не по вывескам и названиям, а на слух, мимо какой синагоги проходит: если веселая и радостная мелодия – ашкеназим, а если сердце разрывалось от печали – сфарадим... Так она бродила от одного молитвенного дома к другому, испытывая мучительное наслаждение от этих контрастов. Веред рассказывала  истории о том,  как ссорились между собой уважаемые каббалисты, принадлежащие к различным направлениям тайного учения, принципиально противопоставляя себя один другому абсолютно во всем: куры у одного всегда были черные, а у другого – белые, но это еще что: лазутчики норовили «неприятельских кур» пометить противоположной краской – мазнуть белую черной, и наоборот. Или еще рассказ о согрешившем еврее, который пришел на кладбище после заката солнца вопросить цадика о жизни своей многотрудной, остановился у могилы, задал цадику вопрос, но ответа не последовало, и разочарованный мужчина решил вернуться. А ногу оторвать от земли не может... Замер он в ужасе и стал звать на помощь, прибежавшим сказал, что, видать, цадик наказал его за нарушение закона. Народ поначалу даже засомневался, стоит ли помогать бедолаге. А на деле оказалось, что несчастный наступил в темноте на гвоздь, который и «прибил» обувку к земле... Такая история.

А толпа постепенно начала редеть,  заплетающимися от усталости ногами плелись убегавшиеся за праздник дети, и вдруг мы вздрогнули: из открытых дверей кафе на нас обрушилась мелодия гуцульского аркана... Звуки гуцульского танца. Ночью в Цфате?! Но в следующее мгновение все встало на свои места: мы сообразили, что ведь это клезмеры. А при чем тут гуцулы, спросите вы. Не удивляйтесь: клезмерскую и гуцульскую музыку различить порой почти невозможно. А почему – это уже другой рассказ.

 




  Автор статьи: экскурсовод Лариса Титман
Статьи Ларисы Титман

Если Вы хотите заказать экскурсию с гидом Ларисой Титман, оставьте ниже свои данные, и мы свяжемся с Вами.


Имя (обязательно)


E-mail (обязательно)

Оставить комментарий